Воспитание детей: кнут и пряник

  Боль — это боль, как её ты ни назови.
  Это страх: там, где страх, места нет любви.

Давно у нас не было так называемых пятничных тем «на поболтать»; возрождая эту традицию, я хочу сегодня поговорить о детях, как уж многие из вас в преддверии 1 сентября наверняка и так именно о них и думают. Для кого-то новый учебный год — предчувствие новой тяжкой борьбы с ребенком и учителями за успеваемость, для кого-то, напротив — нечто вроде открытия Олимпиады, предвкушение медалей и азарт соревнования, а кто-то вообще поведет ребенка в школу впервые, и это особенно тревожно для родителя.

Моя тема со школой особо не связана, она более актуальна скорее для детей дошкольного возраста — условно; ведь то, как формируется личность на ранних этапах, потом сказывается на всей жизни. И это тема наказания детей.

Всю жизнь я была яростной защитницей той точки зрения, что физическое наказание детей недопустимо. Никогда. Впрочем, очень легко защищать любые идеи, пока у тебя нет ребенка: кажется, что вот у всех-то вокруг невоспитанные и капризные дети, плод воспитания глупыми-преглупыми родителями, а у тебя-то уж будет ангел послушания и нежности, с которым вы будете обмениваться лишь чарующими улыбками. Но у меня, как-никак, двое детей, уже школьники, и я по-прежнему стою на этой точке зрения: никаких физических наказаний. Только теперь, как практик, я готова отстаивать свою точку зрения.

Сразу хочу уточнить, что я не буду сегодня говорить о таких мерзостях, как нанесение вреда здоровью ребенка. Всё это существует, к сожалению: хватает родителей, выставляющих детей зимой на балкон босиком, прижигающих их чайниками и проламывающих им головы. Но я как раз хочу затронуть тему более «цивилизованных» семей и родителей, где никого не калечат.

Для начала обговорю такую неприятную, но зачастую неизбежную вещь, как всплеск агрессии или гнева. Увы, мы и сами не ангелы, не то что наши дети; мы тоже можем выйти из себя, стукнуть по столу кулаком, рявкнуть, шлепнуть ребенка. Но важно понимать, что в этой ситуации вы потеряли контроль и перестали вести себя разумно и правильно, и не пытаться отстаивать свой срыв как Педагогический Акт, делая вид, что «так и было задумано». Если вы, сорвавшись, накричали на супруга/брата/сестру/подругу, вы же потом, остыв, извиняетесь? Впрочем, есть и те, кто не извиняется, а пытается упрямо доказать, что близкий человек сам виноват, но это только расширяет трещину, проложенную вспышкой агрессии. К счастью, в гармоничных семьях обычно бывает по-другому: вспыливший человек потом извиняется.

Но вот только в случаях с детьми это правило почему-то зачастую перестает работать. Дескать, шлепнул/дал подзатыльник — ничего, будет знать в следующий раз. Что он будет знать? Что мама или папа могут впадать в истерику и становиться из родного человека незнакомым и злобным? Что в ответ на невинное нытье в духе «Ну маааааам, ну когда ты мне купишь ту машинку...» уставшая мама может внезапно ударить и заорать, как будто ребенок предложил взорвать родной дом? «Лучшее», чего этим можно добиться — это вбить в ребенка понимание, что вас можно бояться. Что много чего лучше к вам не нести, а оставить в себе. Ребёнок быстро построит вокруг себя стену, сквозь которую вы можете уже не пробиться. Вас оставят в покое, возможно — ведь вас будут бояться. И запишут себе мысленно в число ваших качеств, что вы не справедливы. Педагогического эффекта от вспышки ярости ноль, ведь вы потом даже не сможете объяснить логично и связно, на что так отреагировали: на то она и вспышка, что реакция не адекватна проступку, да что там — порой всё, что можно сказать в своё оправдание, это «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».

Я никого не призываю приходить домой всегда только в состоянии нирваны, дзена и прочего, умиленно улыбаясь и порхая между домашними. Нет, мы взрослые люди с множеством обязанностей и забот, и порой приходим мы домой в состоянии полного озверения. Но если вы сорвались на ребенка, то имейте мудрость и мужество извиниться. И признать, что вы неправы. Многие родители держатся за эфемерную идею «я должна быть для своего ребенка непререкаемым авторитетом, а значит, я всегда должна быть права», но добиваются лишь того, что ребенок теряет уважение к постоянно оправдывающему любой свой поступок взрослому. Дети же не слепые и не недалекие, они прекрасно могут сложить два и два и понять, когда вы действительно совершили ошибку. Отказываясь ошибку принять и обсудить, вы только учите ребенка самого не признавать промахов и выворачиваться любым способом, лишь бы не сказать «прости, я был неправ».

Хотя мне стыдно об этом вспоминать и это признавать, но у меня бывали — и бывают — моменты, когда я срываюсь в гневе. Их стало намного, в несколько раз меньше, чем было раньше, так как я постоянно над своей вспыльчивостью работаю (это непросто для холерика, но возможно, если не прятаться за оправданием своего темперамента, а взять себя в руки), но я всё же не стала идеальной. Но я просила прощения за свои вспышки у детей, когда им было ещё два-три года, прошу и сейчас.

Иногда бывает смежная ситуация: когда ребенок вроде бы и виноват, но вы отреагировали слишком резко (по тем же причинам, что были приведены выше — просто сорвались). Тут многие считают, что извинения неуместны: ребенок же провинился, не давать же ему добро на шалости признанием своей вины! А я считаю, что они всё равно должны быть. Обычно я в таких случаях, остыв, просила прощения, добавляя такую формулировку: «Но ведь и ты повел/повела себя неправильно. Я рассердилась, и вот видишь — тоже повела себя неправильно. Ничего хорошего не вышло. Прости меня, я поступила плохо, но и ты тоже так делать не должна/должен». Дети вполне восприимчивы к голосу разума, и если объяснять им любое явление максимально честно и прямо, то они всё хорошо понимают. И это помогает им строить в голове картину мира, где каждому факту можно найти объяснение, и родитель — не стихийное бедствие, которое непонятно, как умилостивить, а мотивы понять и вовсе невозможно.

Но гораздо более тяжелой темой для меня являются физические наказания, возведенные в систему. Когда родители обдуманно и планомерно причиняют боль ребенку за его проступки. Извините, если это звучит как-то неприятно, но это голая правда: вы причиняете ребенку боль.

Оговорюсь, что «вы» — это гипотетический оппонент, практикующий физические наказания; я вовсе не хочу сказать, что обращаюсь к каждому своему читателю с обвинениями.

На мой взгляд, нет ничего более чудовищного само по себе и вредного с точки зрения педагогики, нежели физические наказания. Я объясню свою точку зрения, стараясь не впадать в пафос и эмоции.

Во-первых, когда вы отвечаете на проступок причинением боли, вы ставите ребенка из положения виновного в позицию жертвы. Только что он стоял, допустим, над разбитой мячом люстрой и ощущал, что натворил ужасное и что он виноват. Больно получив ремнем, он ощущает, что взрослый, которому он не в состоянии ответить, жестоко обидел его. И хотя на ваше грозное: «Ты понял, за что?! Ещё будешь хоть раз с мячом в комнате играть?» он, конечно, скажет, что ни за что на свете, что сам виноват и т.п. (а вы что ответили бы, когда против вас стоит физически более сильный противник с ремнем?), но в душе он ощущает глубокую обиду, и хорошо, если не ненависть. Надеюсь, я никого не шокировала этим словом: ненависть у детей к родителям хоть и кратковременна, но бывает, что вспыхивает. Хотя я лично всегда с глубоким непониманием наблюдаю сцены, когда ребенок кричит матери: «Я тебя ненавижу!» — для меня это что-то из параллельной реальности; но такое бывает, это факт.

Так вот, физически наказав ребенка, вы ему, по сути, «дали сдачи» и он свою вину ощущать перестал. И если вы считаете, что хрустальная (допустим) люстра — это ого-го, а десяток ударов ремнем — мелочь, то это только ваша точка зрения. Для ребенка все, что вы приносите из магазина, в сущности, падает с неба. Сколько вы на это копили, как зарабатывали — ему непонятно. Зато ему понятно, что тут разбилась очередная вещь, а больно сделали живому человеку. Если хотите, чтобы он прочувствовал тяжесть потери, то подключите его к сбору денег на новую люстру: ему придется отказаться, например, от ежедневных любимых сладостей и мелких игрушек — это будут «взносы». Это и помниться будет дольше, и понятно будет, что всё справедливо: это даже не наказание, ведь мама и папа тоже себе в чем-то отказывают, чтобы собрать деньги. Пусть лучше ребенок почувствует себя частью семьи, вовлеченным в общие дела и связанным общими целями: «мы копим на новую люстру», чем будет ощущать противопоставление родителям — я разбил их вещь, они наказали меня.

Второй важный момент в вопросе физических наказаний — то, что вы физически сильнее. Мы сами постоянно учим ребенка, что слабых обижать нехорошо, когда он в песочнице пытается решить конфликт с более маленьким, дав ему лопаткой по лбу. То есть он должен понимать, что хотя он и сильнее, и взрослее, но это не дает ему права применять силу. И если при этом вы сами поступаете противоположным образом, то какой реакции вы ожидаете? Единственный нормальный вывод — «взрослые поступают нечестно, а их поучениям не надо верить». Вы оправдываете себя тем, что «я же лучше знаю, что правильно»? А ваш шестилетний ребенок знает, что правильно, лучше, чем трехлетний оппонент в песочнице. Допустим, трехлетка попросил поиграть машинку, а когда вашему ребенку стало пора уходить, не захотел её отдавать. И вот представьте себе диалог:

— Почему ты ударил Васю? Он же маленький, как тебе не стыдно!
— Но он не отдавал мою машинку!
— Так ты бы попросил его, ну или аккуратно забрал, или позвал бы меня. Ты же старше и умнее, неужели ты не мог найти нормальный выход?

Всё правильно, да? А почему же совсем по-другому вы рассуждаете в таком диалоге:

— Зачем вы бьете ребенка? Он же маленький и слабый.
— Но он ....(подставьте любой проступок ребенка)
— Но вы же старше и умнее. Вы могли объяснить ему, в чем он неправ, назначить ему какие-то семейные штрафы и «санкции». Неужели у вас не было других аргументов, кроме битья?

Нет ничего хуже, чем учить ребенка принципам, которые вы сами не соблюдаете. Мало того, что он ими не проникнется, так ещё и поймет, что взрослые вечно врут.

Вы меня можете спросить, что же делать-то, как наказывать? А то они совсем на голову сядут! Да полно способов, ведь мы же взрослые люди с соображением и воображением. Я при этом всегда стараюсь, чтобы это было не абстрактное наказание, а скорее разумные «санкции». К примеру, как-то моя дочка стала регулярно засиживаться за едой с книгой — хорошо так засиживаться, по часу, по полтора — а уговоры и взывания к совести не помогали. Тогда я отобрала у неё на месяц все семь книг «Гарри Поттера»: на тот момент чаще всего перечитывались именно они. «Извини», — сказала я, — «Но мне приходится это делать, раз ты сама себя ограничить не можешь. Если ты снова станешь нормально есть, то я спокойно смогу вернуть тебе книги». То есть на проступок дается симметричный ответ, а не просто какая-либо неприятность.

Конечно, если ничего подобного сделать не получается из-за специфики проступка, у нас есть и абстрактные наказания. Например, можно штрафовать, забирая на фиксированный срок любимую игрушку. Между прочим, это будет томить ребенка дольше, чем наказание ремнем, и он запомнит свой проступок лучше.

В разговорах с друзьями я не раз сталкивалась с мнением, что физические наказания необходимы, иначе «дети на голову сядут» (кстати, это всё были друзья бездетные), и что их самих, например, родители наказывали, и правильно делали! Вот это высказывание — чистейшее проявление «стокгольмского синдрома». Принять мысль о том, что родители просто были слишком жестоки, невыносимо, и поэтому разум начинает придумывать оправдания их действиям. «Я был сущим наказанием», «по-другому со мной никак было не сладить» и т.п. Это ведь легче, чем осудить родителей и принять тот факт, что жестокость была ненужной и несправедливой.

Я всегда говорю: «Да неужели вы считаете, что дети — как неразумные звери, и понимают только кнут и пряник? Они же люди, они нас любят, и так же склонны к эмпатии, поэтому даже то, что вы расстроены их поступком, для них тяжело».

Вспомните, как реагируют на ваш ужас при виде, допустим, опрокинутого аквариума (не дай бог, конечно!) совсем маленькие дети, ещё не испорченные наказанием? Растерянность и страдание от того, что мама вдруг схватилась за голову и заплакала. И как ведут себя нашкодившие дети, которых уже давно наказывают? Страх и настороженность зверька, стремление спрятаться или спрятать улики. Им уже неважно, больно ли вам — они сейчас прикидывают, насколько больно станет им.

Я помню, как однажды дочка (ещё в садике) так меня расстроила, что я просто ушла в другую комнату и перестала с ней разговаривать. Не в качестве наказания, а просто потому, что мне было тяжело. Дочка послонялась-послонялась по комнате, потом пришла ко мне и сказала: «Мам, ну прости...ну хочешь, я в угол встану?» Я ей с совершенно искренней усталостью ответила, что ничего от неё не хочу.

А знаете, что произошло? Она осталась со своим чувством вины. Она хотела наказания (я про угол), чтобы снять с себя этот груз, чтобы мы были «в расчете». А так — она видела только страдание любимой мамы, и осознание вины только усугублялось. Потому что дети, если их не испортить полицейской системой запретов, наказаний и прочего щелканья зубами, любят нас, и вовсе не хотят расстраивать. Поверьте в это: если изначально предполагать, что «этот маленький паршивец делает мне всё назло», то так оно и будет. Как говорится, скажи человеку сто раз, что он свинья, и он захрюкает.

Ах да, ну и конец истории. В конце концов она сама себя поставила в угол и гордо там простояла.

А какова ваша позиция в отношении наказаний? Буду рада обсуждению и примерам. Я хоть и не претендую на звание борца за права детей, но мне очень тяжело, когда им причиняют боль, и я очень хотела бы сделать немножко меньше этой боли в мире, если возможно.